K-образное освоение ИИ: почему разрыв между лидерами и отстающими только растёт

Каждый шестой житель планеты сегодня использует генеративный ИИ. Звучит как успех, но за этой цифрой скрывается тревожная тенденция: разрыв между теми, кто осваивает технологии, и теми, кто остаётся за бортом, увеличивается с каждым месяцем.

Что показывает отчёт Microsoft

В январе 2026 года Microsoft AI Economy Institute опубликовал данные о глобальном распространении ИИ за вторую половину 2025 года. Главный вывод неутешителен: внедрение ИИ в развитых странах растёт почти вдвое быстрее, чем в развивающихся.

К концу 2025 года 24,7% населения трудоспособного возраста в странах Глобального Севера использовали инструменты генеративного ИИ. В странах Глобального Юга — лишь 14,1%. Разрыв за полгода увеличился с 9,8 до 10,6 процентных пунктов.

Лидеры рейтинга не меняются: ОАЭ удерживают первое место с 64% проникновения, за ними Сингапур с 60,9%. США, несмотря на статус мирового лидера в разработке ИИ, занимают лишь 24-е место — 28,3% населения. Дело не в доступе к технологиям, а в том, как общество их принимает.

Почему форма буквы K?

Термин «K-образная экономика» появился во время пандемии, когда одни отрасли стремительно росли, а другие падали — траектории расходились как ветви буквы K. Теперь этот паттерн повторяется в масштабах планеты, но уже применительно к ИИ.

Верхняя ветвь — это технологические специалисты, высокооплачиваемые работники, население стран с развитой цифровой инфраструктурой. Они получают доступ к новым инструментам раньше, осваивают их быстрее и извлекают максимум пользы.

Нижняя ветвь — низкоквалифицированные работники, население стран без надёжного интернета, люди, чьи языки плохо поддерживаются языковыми моделями. Для них ИИ-революция пока остаётся новостью из другого мира.

Усиливает разрыв и «эффект богатства»: те, кто инвестирует в акции технологических компаний, становятся богаче на фоне роста рынка ИИ. Их потребление растёт, экономика получает стимул. А те, у кого нет активов для инвестирования, этих преимуществ лишены.

Южная Корея как исключение

На общем фоне выделяется Южная Корея. За полгода страна поднялась с 25-го на 18-е место в рейтинге — самый большой скачок среди всех государств. Доля пользователей ИИ выросла с 26% до 30,7%.

Что сработало? Сочетание нескольких факторов. Правительство приняло AI Basic Act и создало межведомственный комитет по стратегии ИИ. OpenAI существенно улучшила поддержку корейского языка в GPT-4o и GPT-5 — производительность на корейском SAT выросла с 16 баллов (GPT-3.5) до 100 (GPT-5). А весной 2025 года вирусный тренд на генерацию изображений в стиле Ghibli привлёк миллионы новых пользователей, многие из которых продолжили использовать ИИ и после угасания тренда.

Южная Корея показала: языковая поддержка критически важна. Когда модель начинает хорошо работать на родном языке, барьеры входа резко снижаются.

Фактор DeepSeek

Неожиданным игроком 2025 года стал китайский DeepSeek. Открытая модель под лицензией MIT и полностью бесплатный чат-бот устранили финансовые и технические барьеры для миллионов пользователей.

Закономерно, что DeepSeek набрал популярность там, где западные сервисы недоступны или дороги: в Китае, России, Иране, на Кубе, в Беларуси. Но особенно заметен рост в Африке — по оценкам Microsoft, использование DeepSeek там в 2–4 раза выше, чем в других регионах. Huawei и китайские телеком-компании активно продвигают платформу через партнёрства с местными операторами.

Это создаёт новую геополитическую динамику: гонка за глобальное распространение ИИ становится инструментом влияния. США лидируют в разработке передовых моделей, Китай — в обеспечении доступа к ИИ для тех, кто раньше был исключён из технологического прогресса.

Что это значит

Для индустрии K-образное распространение ИИ — это одновременно вызов и возможность. Рынки развивающихся стран огромны, и компании, которые научатся работать с ними, получат преимущество. Но для этого нужны локализованные модели, адаптированные интерфейсы и ценовая доступность.

Для общества разрыв в освоении ИИ может усилить существующее неравенство. Те, кто использует ИИ для работы и обучения, повышают свою производительность и конкурентоспособность. Те, кто остаётся без доступа, рискуют отстать ещё сильнее.

Пример Южной Кореи показывает, что государственная политика способна ускорить внедрение ИИ. Инвестиции в образование, регуляторная поддержка и работа над языковыми моделями дают измеримый результат. Вопрос в том, захотят ли другие страны следовать этому пути — и смогут ли себе это позволить.