OpenAI решила Навье–Стокса и поссорилась с математиками

Незадолго до полуночи 7 сентября математик Тристан Бакмастер из Курантовского института NYU выложил три статьи и заявление на четырёх страницах. Через двенадцать часов OpenAI объявила, что её внутренняя модель решила проблему Навье–Стокса — одну из семи задач тысячелетия с призом в миллион долларов. Между этими двумя публикациями уместились год человеческой работы, 10 000 автономных агентов, звонок с плохо завуалированными угрозами и, возможно, самый громкий кризис доверия между AI-индустрией и академической наукой.

Что за задача

Уравнения Навье–Стокса описывают движение жидкостей и газов — от прогноза погоды до аэродинамики самолётов. На практике они работают безотказно, но с 2000 года институт Клэя предлагал миллион долларов тому, кто докажет строго: всегда ли решения остаются гладкими, или существуют условия, при которых давление или скорость «взрываются» — уходят в бесконечность за конечное время. Такой взрыв называют сингулярностью, и именно её существование теперь доказано: в трёхмерных уравнениях Навье–Стокса сингулярность возможна.

Вопрос в том, кто именно её нашёл.

Год работы и три недели прорыва

Бакмастер и Левент Альпёге — математик, работающий в Anthropic, — почти год развивали подход, предложенный испанцами Диего Кордобой и Луисом Мартинесом-Зороа. В качестве инструментов они использовали Claude и Codex на модели GPT-5.6 Sol; новую Astra подключали только для аудита и оформления текстов, не для самих рассуждений. Прогресс шёл медленно до середины августа: 15 числа связка «человек плюс модели» доказала blow-up для уравнений Эйлера — более простой, «безвязкой» версии Навье–Стокса. Дальше события понеслись: результаты проверили формально в Lean, хотя англоязычное изложение одной из статей сам Бакмастер охарактеризовал как «AI slop».

Сам он называет произошедшее «моментом Deep Blue против Каспарова» для математики — и пишет, что значение этого для того, как мы учим студентов, распределяем заслуги и решаем, на что тратить человеческую жизнь, невозможно переоценить.

88 часов и 10 000 агентов

По ту сторону баррикад события развивались стремительнее. В собственном блоге OpenAI открыто признаёт: за задачу компания взялась 1 сентября, услышав слухи, что Anthropic вот-вот объявит о решении двух задач тысячелетия. На проблему бросили мультиагентную систему на базе невыпущенной внутренней модели — «существенно более способной, чем GPT-6 Astra». В пике над вариациями задачи работали 10 000 суб-агентов. Через 88 часов, в субботу 5 сентября, у агентов было доказательство сингулярности; ещё 17 часов ушло на формализацию.

Цена вопроса — отдельная история. На брифинге OpenAI говорила о компьюте минимум в тысячу раз большем, чем в прежних математических экспериментах, — это около 2 миллионов долларов. Независимые оценки, исходящие из текущих цен Astra, дают до 22,5 миллиона. За неделю. На задачу, за которую институт Клэя платит один миллион.

Звонок 6 сентября

Скандал начался не с публикаций, а со звонка. По версии Бакмастера, OpenAI настойчиво добивалась разговора с 3 сентября. Когда 6-го он состоялся, математик узнал: компания собирается объявить, что её модель решила Навье–Стокса — тем же самым методом, который они с Альпёге вели к финишу почти год.

Дальше — самое неприятное. Себастьян Бубек, руководивший проектом в OpenAI, предложил Бакмастеру два варианта. Первый: пара публикует свой результат по Эйлеру, а OpenAI на следующий день объявляет о полном решении, отметив, что Бакмастер и Альпёге «ближе всех людей подошли к задаче». Второй: Бакмастер публикуется сам и претендует на премию — но признаёт решение OpenAI и убирает из статьи имя Альпёге, потому что компании не нравится его аффилиация с Anthropic. Когда математик отказался и пообещал предать историю огласке, в разговоре, по его словам, прозвучало: «Зачем вам рушить свою карьеру?» — а затем: «Если вы не хотите, чтобы я был любезен, я могу и не быть».

Бубек всё отрицает: в X он назвал обвинения «ложными и подстрекательскими», а на пресс-брифинге заявил, что OpenAI «признаёт приоритет работы Левента Альпёге и Тристана Бакмастера» по Эйлеру и «может только поздравить их с монументальным достижением». Приоритет по полному Навье–Стоксу компания оставляет за собой.

Откуда модель узнала метод

Ключевой вопрос всей истории Бакмастер сформулировал прямо на звонке: имела ли внутренняя модель OpenAI доступ к их с Альпёге сессиям в Codex, куда они почти год складывали все черновики? «Мне ответили, что модель не просматривает пользовательские данные. Я спросил ещё раз — про обучение — и не получил ответа», — пишет он.

Доказательств утечки нет, и обе команды действительно опирались на один опубликованный подход Кордобы и Мартинеса-Зороа — независимое совпадение возможно. Но сама правдоподобность сценария бьёт по индустрии сильнее любого единичного скандала: о том, что frontier-лаборатории учатся на данных клиентов и строят на них конкурирующие продукты, последние месяцы публично говорили и Сатья Наделла, и Алекс Карп. Теперь у этих обвинений есть имя, дата и четыре страницы хронологии.

«Карьер вместо раскопок»

Теренс Тао — вероятно, самый авторитетный из ныне живущих математиков — отозвался о происходящем ещё до анонса OpenAI. Он напоминает, что надеялся увидеть в AI инструмент в руках экспертов, «микроскоп для биолога, телескоп для астронома». Вместо этого модели автономно выдают ответы, не давая понимания: почему сработала связь между далёкими областями математики, какие тупики были пройдены по дороге. Именно инсайты и тупики, а не ответы, двигают науку дальше.

«Неразборчивая добыча открытых проблем ради решений может уничтожить экосистему, из которой выросло бы следующее поколение математических техник, задач и самих математиков» — Теренс Тао, из поста в Mathstodon

Реддит отреагировал в своём жанре. Тред «OpenAI alleged of stealing mathematicians work» на r/LocalLLaMA собрал 1265 апвоутов, обсуждение решения на r/singularity — почти две тысячи, а саркастический пост «Мне нравятся только те тайны вселенной, которые разгадали люди» стал самым популярным в сабреддите за сутки с 3378 апвоутами. Ирония как способ пережить момент, когда человеческий вклад в открытие впервые пришлось отстаивать пресс-релизами.

Выводы

Формально итог недели выглядит триумфально: задача тысячелетия закрыта, приоритет по Эйлеру — за людьми и их моделями-ассистентами, по Навье–Стоксу — за автономным роем агентов OpenAI. Фактически же компания, по выражению Fortune, «украла у самой себя пиар-победу»: признала, что побежала за результатом из-за слухов о конкуренте, потратила миллионы на гонку с двумя математиками и оставила без ответа вопрос о доступе к их данным.

Для практиков вывод короткий: всё, что вы складываете в облачные инструменты AI-лабораторий, стоит считать потенциально видимым для их будущих моделей — пока провайдеры не научатся отвечать на прямой вопрос об обучении на пользовательских данных так же прямо. А для математики начинается эпоха, о которой предупреждал Тао: следующие задачи тысячелетия — Янга–Миллса и гипотеза Римана — уже наверняка стоят в чьём-то плане запуска агентов.